siberian_laykee

Categories:

Путешествие в Петербург и Москву

Описания путешествий — классический жанр. Учитывая, что география изменилась незначительно, при некоторой фантазии можно вообразить себя Радищевым или Шульгиным, или иным, менее известным путешественником по просторам нашей северной страны. Возвратясь из поездки в европейскую часть России, я решил оставить в журнале свои путевые заметки. 

Итак, часть первая, Drang nach Westen

Поскольку прямого авиасообщения между Томском и Петербургом нет, а езда на перекладных занимает значительное время, сводящее на нет всю экономию времени, но не денег, я решил поехать поездами. Некоторое время назад я открыл для себя построение маршрутов на официальном сайте РЖД, и после непродолжительного поиска нашел прекрасный маршрут, с двумя пересадками, но очень быстрый по времени — три ночи и два дня. И вот, честно пробегав весь рабочий день четверга, я оказался в электричке, направлявшейся к станции Тайга.

За полвека тайгинский вокзал изменился незначительно. Буквально через сорок минут, смахивая с куртки легкий майский снежок, я садился во второй вагон скорого поезда Чита — Москва. Вагон был полон. Спустя некоторое время, постелив постель и несколько отдышавшись я осмотрелся. В купе плацкартного вагона ехали немолодой дядька, похожий на Си Цзиньпиня с женой, пожилая тетка, два казахских узбека и смуглый молодой парень с крючковатым носом и глазами навыкате, возможно, дальний родственник  Паганини. 

Решив попить чаю — традиционное развлечение в российских поездах — я попросил разрешения присесть к столу. Да да, садись — вежливо сказал Си, а Паганини молча махнул рукой. — Он по русски не понимает — сказала тетка. Да?  — Do you speak English?  — быстро спросил я Паганини. — O? Eah! — радостно сказан он. — From what country you come? — Italy. — Really?  Not now. Now I travel from Mongolia to St. Petersbourg...

Всё купе с интересом наблюдало за нашей беседой. Оказалось, что Паганини действительно итальянец, зовут его Даниэле, и сейчас он едет из Монголии, куда в свою очередь приехал из Вьетнама, куда он попал из Лаоса. В Лаос он приехал из Малайзии, а в Малайзию он попал из ЮАР, где он гостил у своей девушки, с которой познакомился, работая матросом на яхте. Си Цзиньпинь оказался монгольским скотоводом, который с женой и младшим сыном ехал к своим друзьям с Челябинск на ЧМ по футболу. Мусульмане оказались казахскими узбеками, а третий, который ехал с соседнем купе, был, с его слов, казахский турок. Вчера они весь вечер показывали друг другу паспорта с визами, но кто есть кто понять так и не смогли.

Половину следующего дня я провел переводчиком. Причём, если Си и тетка говорили по русски, то узбеки общались со мной через турка. Выглядело это презабавно. _Кыр-кыр-кыр  — говорил узбек турку. — Эта, спросы его, он по жизны кто? — What is your occupation? — I am a sailor. — Он матрос — Кыр-кыр-кыр. Что в конечном счете поняли узбеки, осталось для меня загадкой. Их вопросы были не столько сложными, сколько странными. По большей части говорили о бытовых деталях, единственный раз в тупик Паганини поставил вопрос о лидере нации.

— Эта, спросы его, кто у них самый главный? — В каком смысле, главный? — пришлось уточнить мне. — Ну самый главный, ну как Путин, кто у них в Италии? Я попытался сформулировать вопрос, но Даниэле никак не мог понять, о чем его спрашивают. В свою очередь он стал мне рассказывать про парламентский кризис. Пришлось мне в трех словах сформулировать для узбеков про парламентскую республику. В свою очередь всё это натолкнулось на совершеннейшее непонимание — как нет совсем главного? Почему нет главного? Спросы его, может он не понял? 

Мусульмане весь день лежали на полках со страдальческим выражением лица. Зато ночью начиналось оживление, бесконечное Кыр-кыр-кыр и шуршание дошираком. Оказалось, моё путешествие пришлось на месяц Рамадан, и днём не пить, ни кушать было нельзя.   Турок, неплохо говоривший по русски, пытался вести миссионерскую деятельность, и постоянно заговаривал с Си Цзиньпинем о пользе и преимуществах ислама. Он загадочно улыбался и говорил, что буддизм совсем не хуже.

А за окнами проплывал серый лес с пожелтевшей травой. Листья на деревьях еще не распустились, да и трава не росла. Глянув в окно, определить время года было затруднительно. Эдакое затянувшееся межсезонье. Низкое небо, затянутое тучами. И поезд, размеренно едущий на запад по бескрайней барабинской степи.

Продолжение следует.


 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded